Предисловие, или Почему эта книга может вас разозлить

Представьте, что вам показывают два здания. Одно называется «Демократия», другое — «Диктатура». Снаружи они выглядят совершенно по-разному. У первого широкие двери, через которые входят и выходят люди; над входом висит табличка «Власть принадлежит народу». У второго двери охраняются, а на табличке написано что-нибудь вроде «Власть принадлежит вождю» или «Власть принадлежит партии трудящихся». Вас всю жизнь учили, что это два противоположных здания.

А теперь вас заводят внутрь — и в обоих зданиях вы обнаруживаете одинаковую планировку. Те же коридоры власти, те же кабинеты, где принимаются настоящие решения, тот же узкий круг людей, которые в этих кабинетах сидят. И в том, и в другом здании наверху небольшая группа, а внизу все остальные. Меняется вывеска над входом. Не меняется то, что внутри.

Эта книга — о людях, которые на протяжении ста с лишним лет заходили в оба здания и описывали то, что видели внутри. Они были очень разными: итальянский профессор права, инженер-металлург, разочаровавшийся социалист, американский социолог в ковбойской шляпе, бывший заместитель Тито, отсидевший в тюрьме, советский историк-невозвращенец и двое американских статистиков, прогнавших через компьютер почти две тысячи политических решений. Они работали в разных странах, в разные эпохи, часто не зная друг о друге. И почти все пришли к одному и тому же неуютному выводу.

Вывод звучит так: любым достаточно большим обществом всегда правит организованное меньшинство. Не важно, как это меньшинство называется и как оно пришло к власти. Демократия, монархия, диктатура, «диктатура пролетариата» — это всё разные вывески на входе в здание с одинаковой планировкой.

Если вас это утверждение слегка возмущает — это нормально. Оно и должно возмущать. Большую часть истории нас учили прямо противоположному: что демократия — это власть народа, а распространение права голоса постепенно растворит власть в руках всех. Эта книга не призывает вас отказаться от веры в демократию. Но она просит на несколько часов отложить привычные вывески и посмотреть на планировку.

И сразу — самое важное предупреждение, которое я буду повторять снова и снова, потому что без него книгу легко понять превратно. То, что у двух зданий одинаковая планировка, не значит, что в них одинаково жить. Это совсем не одно и то же. Разница в том, как именно меньшинство приходит к власти, — выборы или захват, — оборачивается на практике огромной разницей в том, можно ли это меньшинство сменить, можно ли его критиковать, и какова цена ошибки для тех, кто внизу. Структурное сходство механизмов власти — не то же самое, что моральная равноценность систем. Эту книгу нельзя читать как оправдание диктатуры. Её следует читать как приглашение увидеть структуру там, где обычно видят только лозунги, — а потом спросить, что эта структура объясняет, а что по-прежнему требует отдельного объяснения.

Мы пойдём по порядку — от человека, который первым описал планировку, в 1896 году, до людей, которые в наши дни измеряют её цифрами. Начнём с сицилийца, который собирался стать скучным профессором конституционного права.