Глава 11
«Управляемая демократия»: старая планировка, новая вывеска
В 1991 году над огромной частью мира сменили вывеску. Там, где десятилетиями висело «диктатура пролетариата», повесили «демократия»: свободные выборы, многопартийность, конституция с правами и свободами, независимая пресса. И поначалу многие — и на Западе, и внутри — искренне поверили, что вместе с вывеской сменится и планировка. Что теперь-то всё будет как у людей.
Получилось сложнее. И для того, что получилось на немалой части постсоветского пространства, политологи придумали отдельное название — «управляемая демократия» (иногда её же зовут «суверенной демократией» — так она называет сама себя). Что это за зверь? Это система, у которой есть вся витрина демократии — выборы проходят, партии зарегистрированы, конституция написана, газеты выходят, — но за витриной реальная власть собрана в руках узкого, закрытого круга, который держит силовиков, главные деньги страны и главные телеканалы. А выборы и парламент работают не как настоящий конкурс на власть, а как красивый штамп, заверяющий уже принятые наверху решения.
Чтобы увидеть это устройство ясно, разделим его на два этажа — ровно по Моске. Этаж витрины (это и есть «политическая формула») и этаж подсобки (это реальная власть).
На этаже витрины всё выглядит прилично и узнаваемо. Выборы — президентские, парламентские — проходят регулярно, и в них участвует несколько официально зарегистрированных партий. Есть конституция, и в ней чёрным по белому записано разделение властей. Есть пресса, которую формально не запретили, и общественные организации, которые формально не закрыли. Турист, заглянувший в витрину, увидит вполне демократический магазин.
А на этаже подсобки картина другая. Силовые структуры — под фактическим контролем правящего круга, и это делает любую серьёзную оппозицию почти невозможной: играть-то можно, но судья, секундомер и ворота принадлежат одной из команд. Главные богатства страны — особенно нефть, газ, инфраструктура — в руках узкого круга людей, лично или семейно связанных с властью, и это даёт ей собственный кошелёк, не зависящий ни от каких выборов. А главные телеканалы, через которые большинство людей узнаёт о мире, тоже под контролем — так что и «свободное» формирование общественного мнения оказывается аккуратно направлено в нужную сторону. Витрина обещает выбор. Подсобка решает, каким он будет.
И вот что тут принципиально важно понять. Управляемая демократия — не изобретение нашего времени. Это почти дословная иллюстрация к тому, что Моска написал ещё в 1896 году. Помните? Политическая формула может меняться, оставаясь отделённой от реальной структуры власти. Правящий класс способен сменить вывеску — с монархической на демократическую, с коммунистической на демократическую — и при этом во многом сохранить и саму машину управления, и значительную часть прежних управленцев, просто переодевшихся в новые слова. Поменялась табличка над входом. Планировка осталась.
И это не теоретическое предположение. Историки, изучавшие постсоветские элиты, раз за разом обнаруживают простую вещь: очень многие из тех, кто занял главные кресла в новых «демократических» государствах, пришли туда из властных, хозяйственных или силовых структур советской эпохи. Та же номенклатура, описанная Восленским, во многом просто сменила лозунги и осталась у руля. Это не значит, что между советской номенклатурой и постсоветскими элитами можно поставить знак равенства — слишком многое изменилось, появилась частная собственность, рынок, открытые границы. Но это значит, что смена вывески — какой бы искренней она ни была на словах и в конституции — далеко не всегда означает смену людей и механизмов реальной власти. Ровно то, о чём предупреждал Моска: циркуляция элит бывает полной, революционной, а бывает и неполной — когда наверху меняют слова, но не лица.
На этой не вполне утешительной ноте мы закроем советскую и постсоветскую часть — но с важной оговоркой, которую раскроем в финале. Да, структурное сходство между советской вывеской и постсоветской — реально и подтверждено. Но из этого сходства ещё не следует, что все постсоветские страны одинаковы между собой или что все они — то же самое, что был СССР. Степень, в которой конкретная страна сползла в «управляемую демократию», очень разная. И — внимание — эту разницу научились не только описывать словами, но и измерять цифрами. О том, как именно, — в последней части книги, где теория элит наконец встречается с большими данными.