Волшебное слово, которое узаконивает власть
Продолжение: Гаэтано Моска и политическая формула
Почему меньшинство никогда не говорит правду о себе
Представьте, что вы — член правящего меньшинства в любой стране любой эпохи: тронный зал, президиум съезда или зал заседаний парламента — декорации меняются, но мизансцена одна: немногие на возвышении, многие в зале. И вам нужно объяснить залу, почему командуете именно вы. Честный ответ — «потому что мы организованы, а вы нет» — никогда не звучит вслух, даже если именно он точнее всего описывает реальность. Вместо него всегда находится другая формула: божественное право, воля пролетариата, превосходство расы, воля народа, экспертное знание, историческая необходимость.
Итальянский юрист и политолог Гаэтано Моска, писавший ещё до Парето, назвал это явление политической формулой — универсальным механизмом, без которого не обходится ни одна власть меньшинства над большинством. Формула не обязана быть правдивой. Она обязана быть достаточно убедительной, чтобы большинство подчинялось не только из страха перед силой, но и из ощущения, что подчинение оправданно.
Формула меняется, механизм — нет
Феодальная формула
Власть от Бога, передаваемая по крови — формула, которая освобождала знать от необходимости объяснять, почему именно эта семья, а не соседняя, имеет право собирать налоги и вершить суд.
Революционная формула
Власть от имени класса, который сам себя объявляет исторически прогрессивным — формула, снимающая необходимость объяснять, почему конкретное политбюро, а не собрание всех рабочих, принимает решения от имени пролетариата.
Демократическая формула
Власть от имени народа, выраженная через выборы — формула, которая объясняет, почему узкий круг депутатов и министров имеет право говорить и действовать от лица миллионов, которые их об этом не просили лично, а просто участвовали в процедуре раз в несколько лет.
Показательно, что демократическая формула — несмотря на то, что она реальнее и честнее многих предыдущих — работает по тому же принципу: она даёт меньшинству, реально принимающему решения, право говорить «мы» от лица большинства, которое в конкретном решении участия не принимало.
Почему это не разоблачение, а диагноз
Моска, в отличие от многих критиков власти, не считал политическую формулу обманом в циничном смысле — заговором хитрецов против доверчивых масс. Он считал её необходимым социальным клеем: без общей веры в легитимность правил ни одно общество не может функционировать, потому что чистое принуждение слишком дорого и нестабильно как способ управления миллионами людей.
Формула не обманывает намеренно — в неё чаще всего искренне верит и само правящее меньшинство, а не только управляемое большинство.
Это наблюдение важно для нашей книги, потому что оно снимает соблазн искать злодеев. Чиновник, искренне верящий в миссию партии, и сенатор, искренне верящий в волю избирателей, используют структурно одну и ту же психологическую конструкцию — просто с разным словарём.
Что дальше
Формула объясняет, почему власть меньшинства воспринимается как законная. Следующий вопрос — откуда берутся конкретные типы этой законности и почему они так по-разному переживаются подданными. На него в начале ХХ века ответил немецкий социолог, чья классификация используется до сих пор в любом вводном курсе политической науки — Макс Вебер.
ТОМ ВТОРОЙ